Любите ли вы уральскую драматургию так, как люблю её я? Вот эти вот, знаете ли, хлябь и хтонь, шаткую логику, и творящую законы описанного мира, и следующую им же, неповторимую атмосферу «в общем, все умерли»? Мне порой кажется, что Николай Коляда вместе со своими учениками и последователями пишет одну большую всеобъемлющую пьесу, и однажды все их сочинения соберутся, как трансформеры из мультика, в глобальный мега-текст, и… Дальше мне уже представлять страшновато.
Собственно, я всего лишь хотела сказать, что недавняя премьера, которой «Электротеатр Станиславский» пополнил свой репертуар, создана на основе пьесы одного из первых учеников Коляды, а ныне — преподавателя и заведующего кафедры литературного мастерства и истории искусств Екатеринбургского государственного театрального института Олега Богаева. И потому всё самое «сладенькое», что вы представляете, слыша словосочетание «уральская драматургия», в этой пьесе, безусловно, присутствует. Но — редкий случай — в финале брезжат проблески света, потому «Марьино поле» вполне можно показывать неподготовленному зрителю без опасений ввести его в состояние депрессии.
Впрочем, зрителям «Электротеатра» это в любом случае не грозит: режиссёр Роман Дробот вдумчиво подошёл к трактовке литературного материала, мощно купировав ощущение безысходности и снизив градус бреда (лично мой поясной поклон — за вымаранную сцену со Сталиным, которая, как мне думается, находится вне категорий добра и зла), но сохранив здоровую абсурдность происходящего (а убедиться в том, что смотреть придётся в той или иной мере абсурд, можно при первом же знакомстве со страничкой спектакля на сайте театра — когда обнаружите в списке ролей Белку-Левитана).
Олег Богаев предлагает нам окунуться в сказку: страшную, беспросветную, пугающую… Местами — спрыснутую своеобразным юмором, что, впрочем, только добавляет тревожности. Роман Дробот же берётся за «Марьино поле» с иного угла: в его прочтении история приобретает черты эдакой лубочности, несерьёзности, лёгкости — до определённого момента, когда начинается лёгкий хоррор — не менее, правда, абсурдный, чем всё происходящее, но заставляющий мурашки пару раз пробежаться по коже.
Как известно, минус на минус даёт плюс, потому уральский абсурд, помноженный на привнесённый постановщиком бытовой гротеск, рождает удивительно достоверный и психологически выверенный спектакль, сначала вызывающий у всего зрительного зала совершенное непонимание происходящего, а в финале буквально парой реплик расставляющий все точки над Ё.
Что немаловажно, режиссёру пришлось не только поразмышлять, в каком ключе преподнести пьесу, но и, вооружившись «творческим рубанком», как следует «подстрогать шероховатости» — в частности, изобрести способы сочленения сцен, которые в исходном тексте соединяются по кинематографическому принципу, встык. Скажем, эпизод встречи с волками у Богаева заканчивается на том, что четвероногие наступают на старушек-героинь, а следующая сцена — бац! — резко начинается с сидящих на дереве бабушек и висящей там же коровы (не спрашивайте, лучше сходите в «Электротеатр»; хотя там на деревья никто не залезает, будем честны). У Дробота же здесь появляется очаровательная «батальная сцена», становящаяся логичным мостиком из одного эпизода в другой. И вот так по всей ткани повествования, которую пришлось сшивать на суровую нитку, но весьма умелыми руками.
Сюжет, надо сказать, довольно своеобразный: в почти умершей деревне живут трое старух, Марья, Серафима и Прасковья (драматург помечает, что им по 100 лет, но в «Электротеатре» конкретный возраст героинь не озвучивается; мы понимаем, что они очень старые — этого достаточно). И однажды выясняется, что мужья героинь не погибли во время Второй мировой, а вполне себе живы, так же молоды, как и много лет назад, и в канун Дня победы вернутся домой на литерном поезде. Старушки запрягают верную корову Машку (свои-то ноги уже не те) и отправляются встречать супружников на станцию. А путь к ней отнюдь не прост…
Бред, подумалось вам? Отвечу, не кривя душой: полный! И дальше — больше! Что ни встреча — то взрыв мозга. Что ни диалог — то беседа сумасшедших. Но случится финальная сцена — и она всё расставит на свои места. Мне было больно, бескрайне больно. И всё же хотелось верить в возможное счастье — ну, а вдруг да случится? И эта вероятность, такая крошечная на фоне во все времена творящихся в мире кошмаров, греет сердце до сих пор…
Более — ни слова о сюжете. Любой спойлер испортит впечатление от личного знакомства с «Марьиным полем». Приходите в театр чистым листом — и впитывайте происходящее. Вот тогда постановка сработает так, как она была задумана.
Похвалю сценографию — художник Пелагея Щеглинская (она же создала и костюмы, и вот их рекомендую порассматривать особенно внимательно — феерическая эклектика!) сконструировала многомерное пространство при помощи минимальных средств, и лучшего оформления «Марьиному полю» мне и пожелать сложно. Надеюсь, что с любимцем публики — игрушечным поездом, с завидной периодичностью штурмующим рельсы, размещённые на авансцене, — поговорят по душам, и более он не будет стопориться в центре подмостков, заставляя переживать весь зрительный зал. Впрочем, зато есть повод отметить самоотверженность артистов, продолжавших спектакль с такой уверенностью, будто так всё и было задумано, и никаких физических и технических неудобств они не испытывают.
А актёрский состав — это, кстати, главное богатство постановки. Невероятны женские работы — на эти роли сделан основной упор в пьесе, им же царить в душах публики дозволил и режиссёр. Старушки Марья, Серафима и Прасковья (в моём составе — Наталья Щукина, Юлия Дробот и Алла Казакова, с ними в состав играют Анна Антосик, Анна Сенина и Людмила Мягкая) ярки, многогранны, проникновенны, трогательны… И, да, неважно, какой год рождения указан в паспорте, главное, какой возраст у души. Именно её — душу своих героинь — в первую очередь и раскрывают нам актрисы.
Бомбическая корова (Софья Чернецкая / Анастасия Фурса) с самого первого своего появления на сцене намекает публике, что она — не просто бессловесное животное. И я ручаюсь: столь прекрасной и стройной коровы вы ещё никогда не видели (да и вряд ли увидите в будущем — если, конечно, не придёте на «Марьино поле» повторно). Корова — это и просто персонаж пьесы Олега Богаева, и что-то из славянской мифологии, и залог доброденствия крестьянской семьи (может, факт наличия в деревеньке-полутрупе коровы и символизирует, что здесь ещё может снова затеплиться жизнь). А кто эта героиня (и две её рогатые соплеменницы в исполнении Марии Копыловой и Елизаветы Косяк) в спектакле Романа Дробота, вы узнаете в уютном зале «Электротеатра» (и, кстати, не узнаете из текста Богаева, ибо в пьесе столь впечатляющего решения не предусмотрено).
Персонажи же Николая Трифилова, Михаила Бернацкого, Георгия Иванова и Ильи Стапрана (и много их будет за время спектакля, ибо каждый актёр успеет сменить по несколько масок) носят, так сказать, вспомогательный характер — они лишь элемент оформления этой очень женской (раньше бы сказали — «бабской», в лучшем, исконном значении этого слова) истории. Мужчины мастерски оттеняют основное женское трио (с коровой — квартет), при этом умудряясь делать каждое из своих сценических воплощений полнокровным и невероятно обаятельным.
Странный спектакль. Необычный. Во всех смыслах изобретательный. Демонстрирующий, что и из сомнительной пьесы (а я искренне считаю сочинение Олега Богаева таковым) можно выжать если не шедевр, то очень крепкую постановку — при грамотном подходе. А ещё — весьма музыкальный. Нам и сыграют на музыкальных инструментах, и споют — и сделают это здорово.
«Марьино поле» — это то, что попало мне в сердце да там и осталось. Потому что очень легко представить себя на месте героинь, попробовать подышать их воздухом, погрузиться в сковавший их мрак. Ибо язык, которым говорит спектакль, абсурден, а вот ситуация, лежащая в основе сюжета, вполне себе реальная. Миллионы женщин во всём мире это подтвердят. Увы…
Материал подготовлен по аккредитации и для портала Musecube.
