…неразумных детей матери любят сильнее —
они больше нуждаются в их защитной любви.
Ф. Искандер, «Мой дядя самых честных правил»
На Малой сцене театра «Эрмитаж» родился ещё один — и совершенно прекрасный — спектакль в рамках проекта «Театр Михаила Левитина глазами его учеников». На сей раз заслуженная артистка РФ Ирина Богданова обратилась к автобиографическому рассказу Фазиля Искандера под названием «Мой дядя самых честных правил», дабы согреть публике души очень тёплой, светлой и душевной одноимённой постановкой.
Сюжет всей истории таков: живёт в довоенной Абхазии обычный мальчик (в спектакле он получил имя Чик). И ничем он, вроде, не выделяется из числа ровесников, но есть у него особенная гордость, недоступная соседским ребятишкам: сумасшедший дядя. А слабоумие — дело совершенно отдельное. Ибо любую профессию при должном старании можно получить, хоть лётчика, хоть пограничника, а «сумасшедшим надо родиться, или в детстве удачно упасть, или заболеть менингитом».
И всего на час с хвостиком (а спектакль недолог, хотя насыщен настолько, что поражаешься, когда постфактум осознаёшь, сколько всего тебе успели показать на сцене) мы возвращаемся туда — в мирное ещё советское время, в обласканный солнцем абхазский городок (ну да, понятно, что на самом деле Искандер жил в Сухуме, точней, в Сухуми, даже в те времена городе не самом скромном, но определённо представляется что-то более простое и душевное), на берег моря, туда, где всё было хорошо, где каждое событие превращалось в невероятное приключение, и где царствовала любовь, — в детство главного героя, от лица которого и ведётся повествование.
Александр Овсянкин (собственно, Чик) держит на себе всю конструкцию спектакля — и делает это, кажется, без малейшего напряжения. Одновременно сочетая в себе две сущности — маленького мальчика из прошлого и взрослого рассказчика из «настоящего» (оно, настоящее, тут условно и неопределённо — да от него иного и не требуется), — Овсянкин одинаково гармоничен в обеих своих ипостасях, временами сливающихся воедино, временами расходящихся, как русла буйных горных абхазских рек.
Замечателен весь актёрский ансамбль. Пелагея Растопчина и Максим Вова (в состав с ним работает Антон Морозов) сменяют за время действа по нескольку образов, и каждый ярок и обаятелен (а этих спортсменку и рыбака вы запомните надолго!). Восхитительна Виктория Закария в роли рыжеволосой Тамары — «одинокой молодой женщиной неопределенных занятий». Вызывает зрительские восторги кошачья — хотя, нет, тигриная! — грация Александры Фроленковой, которой досталась роль тёти Чика (в другом составе — Ким Дарья Кошева). И абсолютно невероятна Татьяна Шабельникова (бабушка), молчание героини которой говорит куда больше, чем самый громкий крик (в другом составе — Александра Ислентьева).
Но главный алмаз постановки — это, безусловно, Константин Тумилович в роли сумасшедшего дяди Коли. Тончайшая, глубочайшая актёрская работа, тот случай, когда полная, беспросветная пустота в глазах, если всмотреться, оказывается дверью в новые миры…
Режиссёр Ирина Богданова, к удовольствию публики, позволяет тексту Фазиля Искандера звучать со сцены полновесно, без потерь и купюр. Мы, действительно, будто бы смотрим на всё происходящее глазами маленького мальчика, и от этого спектакль обретает дополнительную пронзительность и искренность. Масса отличных комических моментов делает повествование лёгким и приятным — и тем более щемящей на создаваемом контрасте смотрится финальная сцена.
Сценография Марии Глянц (которая, между прочим, является актрисой театра) лаконична и ненавязчива: стена в центре сцены, разграничивающая пространство, да дерево в левом углу, будто бы простирающее свои ветви над всем залом и, с одной стороны, безо всяких проблем «играющее роль» буйной абхазской природы разом, а с другой, символизирующее светлые силы, любящие обнимающие руки, оберегающие дворик детства главного героя и его семью.
Мой отдельный поклон — художникам по свету Алексею Папкову и Любови Надточий. Кажется, что лучи южного солнца проникают сквозь густую листву, рисуя на земле вычурный узор и окрашивая всю «картинку» в тёплые цвета старой фотографии — те, которые мы называем сепией.
И создаётся настоящий, живой мир, центром которого является любовь — безусловная, бескрайняя, спасительная любовь матери к сыну, неосмысленная, но не менее всеобъемлющая любовь слабоумного сына к матери и любовь, к осознанию которой автор (рассказчик Чик в спектакле, а по факту — сам Искандер) пришёл только в зрелом возрасте, в детстве просто принимая людей, окружающих его, как данность.
Эта премьера театра «Эрмитаж» попала прямо в моё сердце. Психологическая выверенность и достоверность рука об руку с гротеском, комедия с нотками драмы, размышление о любви, в котором значима каждая деталь. Маленький (и по форме, и по длительности) спектакль к большой душой.
Материал подготовлен по аккредитации и для портала Musecube.
