Режиссёры Дмитрий Крестьянкин и Иван Куркин приглашают публику в форум-театр. Именно такова жанровая принадлежность недавней премьеры Театра Маяковского — спектакля «Восьмиклассница».
Правила игры такие: сначала актёры разыгрывают перед публикой собственно короткий спектакль, а потом под вдумчивым руководством трикстера (если хотите — модератора всего происходящего) зрители размышляют, что могли персонажи сделать как-то иначе, и пытаются самостоятельно прожить на сцене какой-либо момент по-иному, примерив на себя кожу одного из героев. В общем, максимальный интерактив. А чтобы зрители не пугались приобщаться к «форуму» (то бишь, к обмену мнениями), а потом не тушевались и смело пробовали себя в качестве артистов (хотя тут нужно говорить даже не о вживании в роль, а о поиске нужных слов и поступков), прямые взаимодействия публики с актёрами (но — строго по желанию, никакого принуждения!) стартуют ещё до начала непосредственно действа — перед спектаклем, до третьего звонка, самых спортивных зрителей пригласят поиграть в волейбол — да-да, под руководством местного физрука, прямо на площадке, разгороженной на сцене, в одной команде с артистами.
Помощь зрительской массовки понадобится и позже — по ходу повествования. И, знаете, это всё как-то даже мило — ну, начиная от готовности ряда зрителей активнейшим образом содействовать развитию сюжета и заканчивая тем, как серьёзно некоторые из добровольцев подходят к доверенным им задачам, придумывая чуть ли не полновесные роли.
Сюжет спектакля по пьесе Анны Сливко (в принципе, написать подобное мог бы каждый, но тут, говорят, на реальных историях всё строится) таков: девушка Ната, новенькая, та самая восьмиклассница (Александра Маховикова), приходит заниматься в волейбольную секцию — ибо у неё есть к этому склонность, так хочет её отец (Олег Ребров), а ещё руководитель секции и школьный физрук Кирилл Саныч, он же Кирсаныч (Никита Языков), старый друг папы Наты.
У главной героини есть парень Костя (Станислав Кардашев), она находит общий язык с новыми одноклассниками, в частности — с капитаншей волейбольной команды Катей (Екатерина Круглова)… Ну да, с папой случаются проблемы и недопонимания, но он же — одинокий отец, это закономерно. И всё бы хорошо, но Ната начинает замечать чрезмерное внимание со стороны физрука… Однажды он пытается окончательно сломать границы девушки, и пусть дело заходит не слишком далеко, но теперь Нату обвиняют в случившемся все — Костя, Катя, папа…
И вот тут трикстер (Анастасия Мишина, очень грамотно направляющая дискуссию, но не управляющая ей, расставляющая нужные границы и объясняющая правила игры; говорят, на некоторых показах функции трикстера выполняет лично режиссёр Дмитрий Крестьянкин) и предлагает зрителям порассуждать и лично выйти на сцену, чтобы прийти к общему выводу, кто виноват в ситуации, кто и как должен её попытаться решить, и как стоит действовать тому или иному персонажу.
И вот что я вам скажу. Успела почитать отзывы о спектакле (обычно до написания собственной рецензии я этого не делаю, но тут уж очень любопытно было). Как же противно и больно видеть умные письмена высоколобых критиков мужского пола, которые, как обычно, лучше всех разбираются в женских проблемах. Тут та ситуация, когда «если я не замечал таких ситуаций, то их и не существует», «со мной такого не происходило, значит, подобное не распространено, не стоит о таком и говорить», «мои знакомые подростки не парятся о подобном, их волнуют экзамены» (тут меня сильней всего умилило, что речь шла опять же о подростках-парнях, а не девушках) и, вишенкой на торте, «до меня тоже домогались, но я ж не бегаю по потолку» (вот последние б, казалось бы, могли провести некие параллели, включить эмпатию — ан нет, они чуть не громче всех орут о надуманности проблемы, поднимаемой в спектакле).
А я вот — женщина, и я знаю, что такое жить в атмосфере постоянного страха (короче, как только мужики массово начнут бояться войти в лифт с незнакомым человеком, мы с ними поговорим), липких взглядов и незванных рук на своём теле. И знаю, как это, когда харрасмент идёт со стороны человека статусного, преподавателя, там, или начальника, и как ты забиваешься потом в угол, обтекаешь, ощущаешь несмываемую грязь на коже и винишь себя в произошедшем (хотя ты-то как раз — сторона пострадавшая, ты вообще ни при чём). И понимаешь, что надо молчать, ибо тебе или никто не поверит («Ах, Иван Иваныч — такой гений и светило педагогики, он не мог!»), или, опять же, выставит виноватой тебя…
И вот из-за этого молчания насильники ощущают себя неуязвимыми — или даже ни в чём не повинными, считают, что им всё позволено… А девчонки продолжают страдать, становясь всё новыми и новыми жертвами.
Знаете, удивительно, что мужчины-режиссёры спектакля «Восьмиклассница» это всё понимают и пропускают через себя, а умные критики — нет. Для них всё это не значимо социально.
Я как-то увидела на просторах интернета шикарное высказывание некоего представителя сильного пола, которое я часто цитирую: «Женщины, геи и прочие меньшинства». Понимаете? Для мужского сознания автора женщины были меньшинством (полагаю, в соседней дискуссии этот же человек на голубом глазу разорялся бы на тему: «Баб статистически больше, чем мужиков!..»), а потому их мелкие бедки и печальки в разрезе общества неважны.
И сами женщины, увы, научены считать свои проблемы чем-то незначительным, мелким (тут на авансцене появляется и раскланивается пресловутая женская гендерная социализация). А «Восьмиклассница» и идущие с ней в ногу спектакли, фильмы, книги и т.п. напоминают: нет, ты важна (или важен — я-то понимаю, что домогаться реально могут и до человека мужского пола, пусть по сравнению с пострадавшими женщинами число таковых исчезающе мало). И неважно, довёл ли насильник дело до печального завершения или же успел только сально на тебя посмотреть и бросить пару пошлостей.
Так вот, если даже взрослые женщины молча переживают домогательства, то что уж говорить о девочках-подростках? Вот нам и предлагают вполне достоверную ситуацию, в которой всё ещё не настолько мерзко (для зрителя, не для жертвы), как случается, ибо харрасер — молодой симпатичный мужчина, по которому сохнут все старшеклассницы. И тем не менее, всем полезно (и самим подросткам — в том числе мальчикам, мимо которых всё происходящее обычно проходит мимо, и их родителям, которые могут упустить момент возникновения проблемы и не понять её) попытаться окунуться в сюжет с головой, попытаться видоизменить его, обратить внимание на красные флаги и скорректировать какие-то поступки и фразы, а если всё же оказаться в финальной точке повествования, как она есть, то сделать выводы, что и как теперь делать Нате.
Очень хочется верить, что каждый раз будут озвучиваться основополагающие мысли: в случае домогательства до ребёнка (и неважно, сколько ему лет, главное, нет 18-ти), виноват всегда совершеннолетний. И вторая: дети не должны сами решать свои проблемы со взрослыми (на нашем показе, увы, она осталась «за кадром», хотя точно знаю, что в другие дни на неё делался отдельный упор). Никогда. А здесь необходимо доверие по отношению к родителям, учителям и иным ответственным лицам: чтобы ребёнок знал, что он может озвучить свою беду, что будет в безопасности и получит помощь и поддержку. Так что думайте, рассуждайте — кто вы для своих подростков, что вы им несёте — теплоту или опасность?
В общем, как вы, думаю, поняли, тема меня лично триггерит (равно как и отзывы умных критиков-мужчин, с которыми я, получается, по большей части и полемизирую, а не постановку оцениваю), и я считаю «Восьмиклассницу» штукой важной и нужной. Если она заставит задуматься хотя бы то небольшое количество людей, которое вместилось в Малый зал Театра Маяковского, если жертвы перестанут молчать, а взрослые будут на стороне своих детей, то жизнь станет хоть ненамного, но лучше.
К слову, я вообще не уверена, что «Восьмиклассницу» можно назвать именно спектаклем в традиционном понимании этого слова. Потому что есть развитие сюжета, его кульминация… и всё. Повествование (коротенькое, минут на 30) обрывается ничем, являясь, по факту, не самоценным действом, а лишь прелюдией к непосредственно форуму. Так что и оценивать это дело с позиций театрального критика глупо и бесполезно.
Зато вот психолог (пусть давно и неправда, но дипломированный) внутри меня говорит: а упражнение получилось неплохим! Я не знаю, как будут себя вести артисты в рамках своих ролей после определённого количестве показов — когда идеи зрителей, выходящих на сцену, будут повторяться, и ничего нового уже нащупать не получится. Но пока проект живёт, дышит, и зрители, и актёры что-то ищут, размышляют, копаются в ситуации конкретной — и экстраполируют выводы на нечто более общее…
Потому вывод простой: с подростками приходите обязательно (и девочками, и мальчиками; не забывайте, что возрастное ограничение «Восьмиклассницы» — 16+). Если же у вас нет никого возраста целевой аудитории, но вы хотите изучить нечто новое в театре — тоже приходите. А вдруг да полезными выводы, которые вы сделаете в зрительном зале, окажутся?
Я, вон, целую простыню на волне увиденного накатала — и ещё бы два раза по столько написала, да сама себя торможу (ибо там уже про спектакль ни слова не будет, а тут хоть иногда я про него вспоминаю). А вы говорите — «социально не значимо»!
