Посмотреть спектакль «Защита Лужина», сентябрьскую премьеру Малого театра, непростая задача: постановка аншлаговая, и сейчас билетов нет уже и на апрель. Мне посчастливилось приобщиться к этой сценической интерпретации романа Владимира Набокова, и сейчас я со всей ответственностью заявляю: перед нами отличный пример того, как сложное преподносится отнюдь не просто, но очень последовательно и логично, как из огромного литературного полотна вычленяются ключевые зёрна, которые, прорастая, рождают сцены, не столько связанные друг с другом, сколько расставленные в единственно верном порядке, будто клетки шахматной доски, и как, в итоге, зрители всего за два с небольшим часа совершают глубочайшее погружение в мир кошмаров гроссмейстера Лужина, из которого потом выбираются обратно в Малый зал сцены на Большой Ордынке, испытывая истинное счастье от того, что удалось опять обрести себя.
Вот смотрели ли вы когда-нибудь действительно хороший спектакль, заканчивающийся многократным воплем: «Ненавижу тебя!»? «Защита Лужина» вам гарантирует столь необычный экспириенс. Да-да, финал романа Набокова, мягко говоря, далёк от хэппи-энда, и Владимир Данай, режиссёр-постановщик спектакля, автор инсценировки и музыкального оформления, делает концовку ещё более острой, ибо не подвешивает её в воздухе (нет Лужина — нет ничего), а забрасывает удочку в дальнейшую жизнь прочих персонажей — они-то остались, им-то как-то придётся со всем этим существовать.
Так что, если вы не боитесь в театре напрягать душу, если ходите на спектакли не только релаксировать и развлекаться, то «Защита Лужина» — для вас. И совершенно неважно, прочитаете ли вы предварительно роман. Если вы будете уже знакомы с текстом Набокова, то мелкие намёки постановщика, рассыпанные по действу, но не пояснённые, станут для вас вполне понятными и придающими дополнительный объём происходящему жемчужинками. В ином случае на эти «украшательства» вы и внимания не обратите, но, при всей схематичности повествования, без проблем пройдёте по сюжету от начала и до конца, уяснив его тонкости и хитросплетения. (Это я заявляю совершенно ответственно, ибо сама проглотила роман — и он абсолютно великолепен! — сразу же по посещении Малого театра; то бишь, спектакль я смотрела, не будучи сведущей об истории Лужина — ну, разве что, в самых общих чертах.)
Владимир Данай недрогнувшей рукой вычёркивает из своей инсценировки всё, что касается детства главного героя (а это добрая треть книги). Воспоминания о маленьком Лужине-вундеркинде, конечно же, будут — мы услышим их из уст уже взрослого шахматиста, там, где они необходимы для раскрытия повествования. Но Даная интересует Лужин как таковой — не становление его личности, а уже сложившийся персонаж, с его нетривиальным мышлением, страстью к шахматам и ярко выраженными аутическими чертами (а я — из числа тех, кто, спасибо Набокову, ясно видит таковые у Лужина).
Постановка, как и шахматная доска, чёрно-белая. В прямоугольную раму заключено небольшое сценическое пространство, где и происходит львиная доля всего действия. В верхней части рамы появляются немецкоязычные (но вполне понятные среднестатистическому русскому человеку) названия «глав» — эпизодов спектакля. Всё чётко, строго, по-шахматному (художник-постановщик — Стефания Филатова, художник по свету — Георгий Новиков).
Для метущегося сознания Лужина нахождение внутри рамки суть следование комбинации, которую, по его бредовой сверхидее, с ним разыгрывает реальность. Выход же на авансцену, за границы рамы, это сознательные или подсознательные попытки «выпасть из игры». Последняя таковая, как мы знаем (конечно, если читали роман — или хотя бы его краткое содержание), стала роковой… В общем, интереснейшая и очень точная, на мой взгляд, сценография.
И, конечно же, нельзя в очередной раз не восхититься работой артистов Малого театра. Роль Лужина Владимир Данай доверил Михаилу Зубареву, и вот здесь можно совершенно оправданно заявить, что актёром была проделана огромная работа. Дело в том, что в романе Набокова невероятно мало диалогов, а тем более — монологов героев. Потому в инсценировке в оные преобразились тексты «от автора» — цветастые, многословные и… нежизненные (ну, не говорим мы так). Но не возникает никакого дискомфорта! Раз мы смотрим на происходящее пусть не целиком и полностью, но всё же через призму восприятия Лужина, то и реплики персонажей слышим как будто бы его ушами. А Лужин, в тексте-первоисточнике бывший типом неразговорчивым, у Владимира Даная — знатная болтушка.
Но есть тонкость: Лужин тараторит очень быстро и безэмоционально тогда, когда находится в состоянии душевного беспокойства (а почти все эпизоды спектакля нам как раз таковое и показывают). Речь же его правильна, перенасыщена эпитетами и прочими языковыми «излишествами», словно наш герой некогда читал хорошие книги, запоминал целые фразы и теперь выдаёт их нам на-гора, не будучи в состоянии простроить в голове подобные конструкции самостоятельно (что, к слову, тоже очень в тему, если рассуждать о расстройствах аутического спектра… ну, как я их понимаю).
Для такого Лужина, которого нам демонстрируют в Малом театре, эта особенность речи крайне уместна. И вот какое дело: на пресс-показе, который я посетила перед премьерой, в сентябре (и на котором нам показали несколько отрывков из постановки), понять, что именно говорит Лужин, было нереально. Михаил Зубарев услышал сетования, сделал выводы (безусловно, вместе с режиссёром) — и вот, несколько месяцев спустя, вследствие огромной работы, каждое словечко отпечатывается в зрительском мозгу и не ускользает от внимания. Браво!
Лужин Михаила Зубарева — совершенно книжный, но, надо признать, куда более симпатичный и обаятельный, нежели в романе (и очень правильно — пусть мы лучше услышим, что герой редко моется, а не увидим это воочию). Кстати, как признался сам артист, в шахматы он прежде не играл и в некоторые их тонкости погрузился, только начав готовиться к роли. Да и именно аутиста он воплотить не пытался, проживая своего персонажа так, как считал правильным и достоверным (потому результат, как мне кажется, ещё более интересен). В итоге на суд публики вынесена одна из самых примечательных, по моему скромному мнению, актёрских работ в сезоне.
Превосходен и остальной актёрский ансамбль: Елизавета Долбникова (Она — безымянная жена Лужина, трогательная, хрупкая, но со стальным стержнем внутри), Дмитрий Зеничев (Её отец), Любовь Ещенко (Её мать), Константин Юдаев (Психиатр, Валентинов), Наталья Калинина (Пациентка, Дама из России), Алэн Салтыков (Турати), Алёна Ревнёва (Медсестра, Горничная) и Алексей Мишин (Арбитр, Петрищев) смогли не только должным образом оттенить главного героя (дабы у нас получилось представить его своеобразие во всей красе), но и создать полнокровных, полноправных в заданных условиях персонажей, следить за которыми — сущее удовольствие.
Вот разве что чуть больший акцент на Валентинове просится (ибо его роковая роль в жизни Лужина осознаётся мозгом, но не считывается из показанного на сцене). Впрочем, Константин Юдаев столь чудесен в обеих ролях, и того же Валентинова, и добродушного психиатра («Зольдатик!»), что недостаточный упор инсценировки на его героя осознаёшь уже постфактум, анализируя увиденное, а в театральном кресле тебе, что удивительно, всего хватает.
«Защита Лужина» — безусловно, сложнейшее для постановки на сцене произведение (неудивительно, что прежде за него никто не брался). Размеренное повествование, минимум диалогов, пространные «шахматные» размышления, в целом — тематика, не слишком близкая львиной доле публики… да ещё и трагический финал. Надо обладать значительной смелостью, чтобы покуситься на подобное.
Поразительно и прекрасно, что у Малого театра в целом и у Владимира Даная и его команды в частности всё удалось! Спектакль держит в напряжении (ох уж этот поединок с Турати — я чуть не поседела окончательно во время его!..), заставляет сопереживать каждому из персонажей в его собственной, субъективной, но неоспоримой правоте, и оставляет после себя неповторимое эмоциональное послевкусие: с одной стороны, опустошение и боль из-за того, как всё завершилось, а с другой — невероятный зрительский кайф, какой возможен только после отличной, умной постановки, и ради которого мы вообще ходим в театр.
PS. А мама-то была права. Маму-то слушаться надо было, она только добра дочери желала, мудрая женщина!
Материал подготовлен по аккредитации и для портала Musecube.
