В конце апреля в Московском драматическом театре «Человек» состоялась премьера камерного спектакля на двух актёров «Давид и Эдуард». Под занавес сезона, 24 июня, постановка во второй раз — с переаншлагом! — предстала на суд столичной публике. Такое зрительское внимание хорошо понятно: над премьерой по пьесе Лионеля Гольдштейна «Гальперн и Джонсон» работал лично Анатолий Кот (ставший не только режиссёром, но и художником спектакля), он же сыграл одну из двух ролей. Коллегой Кота по сцене стал артист Станислав Эвентов.
Сюжет пьесы таков: на могиле некоей Флоренс (она же — Фло) встречаются двое пожилых мужчин. Один — муж усопшей, второй — её первая любовь и верный друг на протяжении полувека. Мужчины никогда не видели друг друга, более того — муж, Давид Гальперн (Станислав Эвентов), понятия не имел о существовании Эдуарда Джонсона (Анатолий Кот) и о его важности в жизни супруги.
Диалог постепенно, но раскручивается, истина всплывает на поверхность, на болевые точки нажимают множество раз, тайны раскрываются… И оказывается, что жизнь каждого из наших героев была совсем не тем, что они себе представляли. Но хуже всего, это была чужая жизнь — всё должно было сложиться совсем, совсем иначе…
Вот такая трагикомедия — и тут тот случай, когда ни смешное, ни грустное не превалирует, находясь в полнейшем равновесии. Ровно так, как оно обычно бывает в жизни. Грустить и хихикать вам придётся исключительно изредка. Львиную долю времени вы будете, не отрываясь, следить за происходящим, вслушиваясь в каждую фразу персонажей. Потому что «Давид и Эдуард» — это своеобразный психологический триллер, в котором каждое слово может стать тем кончиком ниточки, за которым раскрутится целый клубок.
Двое мужчин делили одну женщину (пусть один из них вообще не знал об этом соперничестве). Затем настало время делить память о ней. Оба ли достойны этой памяти? И, в итоге, герои приходят к логичному катарсичному выводу: а делить-то нечего… Финал становится новым началом — пусть у наших старичков, как они сами признают, и осталось совсем немного времени в этом мире.
Если вы любите вот такие театральные копания людей в самих себе (и, попутно, в зрителях), «Давид и Эдуард» — именно для вас. Все повороты сюжета, все его сломы — следствия не действия, но высказывания. И смотрится спектакль невероятно захватывающе.
Анатолий Кот как постановщик невероятно бережно подошёл к тексту Лионеля Гольдштейна (в переводе Ирины Прохоровой). Все реплики, все диалоги сохранены. А вот место и время происходящего режиссёр переосмыслил, наделив оные единством. Так, по замыслу драматурга, на кладбище герои находились только в самом начале и финале пьесы. Разговор Давида и Эдуарда, ставший основой сюжета, происходил в некоем парке (потому не возникает вопросов ни к корзиночке для пикника, принесённой Эдуардом, ни бодрое распитие старичками виски).
В театре «Человек» же кладбище становится единственным местом действия. Мужчины впервые встречаются у могилы Флоренс, тут же ведут эмоциональный диалог, тут же выясняют отношения кулаками, тут же наслаждаются солёными огурчиками и крепким напитком.
С одной стороны, такое решение кажется странным. Ну, право, если Давид, как истинный сын своего народа, попенял Эдуарду на цветы, которые на еврейские могилы приносить не принято, то как же он с такой лёгкостью согласился трапезничать на кладбище? Для евреев это проявление неуважения к усопшему. Да и потом, откуда на еврейском кладбище столик? Скамеечки — бывают, вдоль аллей стоят. А вот металлические столики, казалось бы, предметы иной культуры.
Но когда спектакль хорош, ты хочешь найти объяснение и оправдание просчётам (или тому, что ты за них счёл). Потому я внутри себя пришла к выводу, что кладбище — многокультурное, рядом с могилами евреев вполне могут находиться захоронения, привычные нам, вот вам и столик. А поедание любимых бутербродов и корнишонов могло быть воспринято Давидом не как насмешка над памятью Флоренс, а совсем наоборот — как дань уважения к ней. Ведь именно жена готовила Давиду эти блюда (а он, по его собственному признанию, далеко не религиозен, и, как мы в процессе спектакля узнаём, вполне способен смотреть на традиции под новым углом). Так что — принято, не коробит.
Тем более, что, в итоге, именно режиссёрское решение не уводить действие с кладбища придало происходящему дополнительную остроту: мы наблюдали не простой диалог, а трёхсторонний разговор, ибо Фло, не находясь физически на сцене (или, точнее, в реальности героев спектакля), оказалась полноправной участницей беседы. И «перепалки» с ней были смешны или жутки, полны слабости или силы — но одинаково правдивы.
Давид и Эдуард, так сказать, прямо на кладбище вытаскивали из шкафов своей совести один скелет за другим — и людям с нашей ментальностью их поведение совершенно понятно. Если хорошая беседа поможет очистить совесть, откладывать её совершенно невозможно. А уж если хочется скинуть с души обиды и горести полувековой давности, то кладбище — лучшее место, чтобы сразу там и похоронить их.
И вот эту одну на двоих исповедь в стиле трагикомедии почтеннейшей публике дарят поистине великолепные артисты. Анатолий Кот играет в спектакле вторую скрипку — режиссёрски он филигранно простраивает весь спектакль так, чтобы персонаж Станислава Эвентова, взрывной и колючий Давид, был осью происходящего, а более мягкий и спокойный Эдуард стал тем вектором, который и приведёт Давида к необходимому финалу. Эдуард тут — рука судьбы, которую направила перед своей смертью Флоренс.
Шикарный актёрский дуэт, отменно чувствующий и взаимодополняющий друг друга. И пусть Кот и Эвентов не выглядят на 70 лет (хотя гримёрам, поработавшим над образом Давида, я бы поаплодировала стоя — ну совершенно натуральная седина), не поверить им вы не сможете. Тем более, что «разборки» у наших старичков ну совершенно юношеские (ибо когда ж ещё сражаться за прекрасную даму… пусть она даже и ушла в лучший из миров, как не в молодости?), а потому у них и глаза блестят, и мысли те же, что 50 лет назад… Жаль, в пояснице стреляет и колени не всегда сгибаются, но это, право, мелочи, если сердце горячо. А в этом сердце — любовь… «Вечная любовь… Верны мы были ей…»
Отменной точкой театр «Человек» завершил сезон. Продолжение — осенью. Так что следите за афишей и приезжайте в Скатертный переулок, чтобы тоже услышать:
Bang bang, she shot me down
Bang bang, I hit the ground
Bang bang, that awful sound
Bang bang, my baby shot me down
Материал подготовлен по аккредитации и для портала Musecube.
