Давненько я не бралась за рубрику «НЕЗАШЛО», а ведь на сей раз оная куда как урожайна (ибо по какой-то непонятной причине всё большее число режиссёров забывает о таком звене театрального процесса, как зритель, создавая постановки исключительно для себя-творца; про драматургов-графоманов я вообще скорбно молчу). Рассуждать мы будем об осени и декабре 2025 года, и я постараюсь быть максимально краткой, ибо в ином случае не закончу статью до лета.
Спектакли располагаются в хронологическом порядке: как смотрела, так и пишу.
«Жестокие игры» («Центр драматургии и режиссуры»)
Знаете, на этот спектакль я шла с единственной целью: перебить послевкусие от одноимённой постановки Театра Моссовета (воспоминания о которой на меня, без преувеличения, каждый раз насылают рвотный рефлекс). Ну, и вот: теперь название «Жестокие игры» не вводит меня в ступор и желание забиться под стол. Но, тем не менее, постановка молодого режиссёра Фаины Колосковой, нашедшая своё пристанище в «Центре драматургии и режиссуры», оказалась на этой странице. По какой причине? А я сейчас расскажу!
Значит, смотрите: спектакль очень симпатичный, музыкальный (саунд-драма, масса отлично исполненных песен родом из 70-х), талантливый, красивый (художник-постановщик — Михаил Жигульский, музыкальный руководитель — Ирина Кругман, хореограф — Оксана Хайдакина, художник по свету — Анна Короткова, художник по костюмам — Татьяна Дёмочкина). На пресс-показе нас загрузили единым полотном в два часа длиной (и это было очень утомительно) — умный театр добавил антракт, и теперь постановка смотрится на одном дыхании.
Очень милые и харизматичные артисты (однозначные любимцы всего зала — и мои лично — Регина Азгамова (Неля), Виктор Сапёлкин (Мишка Земцов) и Олег Хрычёв (отец Терентия)). Симпатичные режиссёрские решения. Вроде бы, всё есть для успеха, но…
Беда в том, что режиссёр, кажется, сама толком не определилась, как ей относиться к героям собственного спектакля. Если в «Моссовете» каждый персонаж был редкой сволочью и мерзейшей личностью, то тут все — ну… нормальные. Не то, чтоб хорошие, но и не гады. Никакие.
Кажется, постановщице, в силу возраста, сложно окунуться в советское прошлое, в его реалии, и осознать, какие же такие претензии к персонажам пьесы Арбузова могли лет 50 назад выдвинуть обыватели и почему (хотя реквизитно вся история — ну очень достоверная; обратите внимание на детальки из СССР, активно присутствующие на сцене). Так что порицать Кая, Никиту, Терентия и Нелю Фаина Колоскова не может из-за непонимания их прегрешений, хвалить, получается, их тоже особо не за что… Вот и смотрим мы два часа на людей, о которых и сказать нечего. И после поклонов никаких эмоций по их поводу не испытываем (за исключением папы Терентия — но там в пьесе слишком всё однозначно и в наши дни).
Ну, а раз спектакль лишён главного — ценности, вывода, морали — то ему самое место тут, в данной подборке. Ибо режиссёру мало знать, как сделать. Нужно отдавать себе отчёт, почему и зачем он это делает.
PS. «Жестокие игры» объективно — постановка неплохая, лучшая из всего, что вы увидите ниже. И на этот спектакль вполне можно сходить — и получить удовольствие. Вот мне, как зрителю, в ЦДР было вполне хорошо и интересно (хоть и жаждалось передышки — напоминаю про отсутствие ныне имеющегося антракта). А вот как критику мне было печально, больно и обидно.
«Натан Мудрый» («Шалом»)
Вот сейчас мне особенно сложно, ибо я просто не знаю толком, что и написать. В первую очередь потому, что я не считаю постановки Петра Шерешевского театром. Возможно, это какое-то иное искусство, на стыке чего-то там, быть может, я просто не доросла до всей этой «экранной эстетики», но факт остаётся фактом: я предпочитаю смотреть на артистов на сцене, а не на их лица, увеличенные до невероятности и спроецированные на экран.
Для меня спектакли Шерешевского — это, скорей, более или менее увлекательный аттракцион. И я могу, безусловно, оценить, там, оригинальность приёмов или новизну подхода, но никакого внутреннего подключения не случится.
Впрочем, «Натана Мудрого», что поселился в театре «Шалом», я поначалу чуть не занесла в разряд редких приятных исключений. Ибо хоть в первом акте и было несколько скучновато (пока вся история разгонялась и вставала на колёса — простите за случайный каламбур; дело в том, что лейтмотивом действа являются «включения» из цеха по переработке покрышек — и не спрашивайте меня, зачем режиссёр это придумал), зато второй дал стране угля.
Фантастический Дмитрий Уросов (Натан) проживал все горести своего героя на разрыв аорты, а весь остальной каст соответствовал ему на все сто. Конечно, постановщик позволил себе вдоволь похохмить, но тут это смотрелось как часть психологической правды, а экраны создавали некую новую грань происходящего, а не перетягивали всё внимание на себя. И, да, я наивно начала верить в то, что впервые искренне, громко и до красных ладошек поаплодирую Шерешевскому.
Беда в том, что случился акт третий… (Да-да, их ровно столько, каждый длится чуть меньше часа, потому вся история смотрится легко и просто.) И режиссёр взял — и сознательно разрушил всё, только что с максимальным тщанием создаваемое.
Драма превратилась в разухабистый капустник (и вот он к театру уже точно никакого отношения не имел) — с гэгами, гротеском и индийскими танцами (настоящими, как в Болливуде)… И ладно, что Шерешевский обнулил свои старания — он художник, он так видит. И без разницы, что ожидания зрителей были перечёркнуты, ибо вместо адекватной концовки залу показали номер из школьного КВНа (потому как публика-то была довольна и хохотала в голос; я сама ржала, как конь, ибо в самом деле — ну смешно же, как удержаться? И это при том, что уже тогда, сидя в своём кресле, я осознавала весь кошмар происходящего).
Ужасно, что обнулилась работа артистов. Вполне возможно, что им самим вполне комфортно, и из древней трагедии они с огромной радостью «выпрыгивают» в комический дивертисмент. Но для меня всё это дело выглядело примерно как если б старательный дворник полдня чистил двор после метели, разгребал сугробы, протаптывал тропинки, раскапывал скамейки… А потом приехал самосвал и сгрузил на середину двора в два раза большую кучу снега.
В общем, не надо так. Пусть театр будет театром, а финалы спектаклей останутся самыми значимыми их моментами.
PS. Песни под живое рок-музицирование — это то, ради чего в принципе стоит приходить на «Натана Мудрого»!
«4 дня в 25 кадре» («Мастерская Петра Фоменко»)
Слушайте, я всё понимаю. И тот факт, что с драматургом Олей Мухиной «Мастерская Петра Фоменко» и лично Евгений Каменькович сотрудничает давно и плодотворно. И ту истину, что театр бывает разный. И даже то, что с театром абсурда я, мягко говоря, не дружу, ибо мне подавай логику, взаимосвязи и смыслы. Но всему ж есть предел!
Встречается драматургия сильная и слабая. Так вот, тут она отсутствующая (и не потому, что абсурдистская, вы поймите). Как ни старается постановщик, как ни выкладываются замечательный артисты «Мастерской» (люблю всех и каждого), сделать из вязкого, бессмысленного, инфантильного текста Оли Мухиной хоть что-то удобоваримое отнюдь не получается.
Персонажи говорят странное, ходульными фразами, озвучивают очевидное, а главное — неочевидное, которое могло б заиграть, будь оно просто показано, а не прокомментировано (как та же фиолетовая собачка, надпись «Фортуна» на тележке или говорящие имена героев спектакля; это тоже отдельная боль, ибо Леопардовны и Подлецовы — что-то из серии сочинений третьеклассников)… Диалоги не имеют развития и ни к чему не приводят, хотя что хотела сказать драматург, ты отлично осознаёшь… но какими же стыдными и антипрофессиональными приёмами она этого пытается добиться…
Авторский ли это стиль или же так сложилось конкретно вот в этот раз, определиться не могу — некомпетентна (хотя скачала спектакль «Таня-Таня», с которого в далёком 1996 году началось сотрудничество «фоменок» и Оли Мухиной, и однажды, когда перестану бояться, его посмотрю; к слову, отсылка к той постановке имеется в спектакле «4 дня в 25 кадре», в котором тоже фигурируют сразу две героини по имени Таня). Но когда бестолковый сюжет из выкопанных автором на его пути содержательных ям вырулил к внезапному и ничем не оправданному распылению отравляющего газа, решила, что если мой мозг прямо сейчас не взорвётся, то я теперь, пожалуй, в театре смогу пережить что угодно. Ну… ошибалась.
Короче, я совершенно не понимаю, зачем мудрый Каменькович взялся за такую пьесу. Я абсолютно не пронзаю, что она должна принести зрителям. Из всех ценностей я вижу одну (да и то спорную): разгрызая орешек «4 дней в 25 кадре», режиссёр может значительно прокачать свои скиллы и научиться работать даже с абсолютно нерабочим и пустым материалом. Здорово, да. Но возникает важнейший вопрос: а зачем это феерическое шоу публике-то?..
«Скучная история» (Театр Маяковского)
Тот редкий случай, когда название спектакля полностью передаёт его суть… Казалось бы — Театр Маяковского, Чехов, на сцене — сами Михаил Филиппов и Евгения Симонова, сценография великолепна (художник — Семён Пастух, художник по костюмам — Стефания Граурогкайте, художник по свету — Игорь Фомин)… А смотреть всё это дело решительно невозможно.
Думается, постановщик Денис Хуснияров сознательно погружал публику в атмосферу гнетущей скуки и безысходности — но проблема в том, что такая атмосфера должна быть на сцене, а не в зале. Все, кто пережил первый акт и после антракта вернулся на второй, были вознаграждены феерической сценой сна — музыкально-хореографической, динамичной и даже забавной (и вот тут, наконец, получили возможность ненадолго показаться на сцене прочие действующие лица). Жаль, постепенно и она начинала казаться однообразной, рутинной и затянутой.
Ну, а потом — снова скука, медленно высасывающая души зрителей…
Значит, так: хотите увидеть двух шикарных народных артистов на сцене (а они в предлагаемых обстоятельствах стремятся добиться невозможного) — приходите на «Скучную историю». В ином случае, лучше обходите сей спектакль стороной.
«Посланница» (Театр Российской армии)
Очень сложно мне сейчас рассказывать об этом спектакле… Ибо я вообще не поняла, что это было. Хотя вру: Театр Российской армии подготовил бенефис народной артистки РФ Ольги Богдановой. Ну, и, собственно… всё.
Где-то глубоко в основе пьесы, написанной Еленой Исаевой, лежат рассказы Максима Горького (и не факт, что вы сходу узнаете даже историю Данко, так она перевёрнута с ног на голову). И сколь же это слабая, скверная, бесконечно стыдная драматургия!.. Я б даже сказала, что мы имеем дело с графоманией — ну вот куда это годится?!
Очень странным показался мне и способ существования артистов на сцене: как будто бы они все лишь оттеняли главную звезду вечера, Ольгу Богданову, которой единственной позволялось быть яркой, громкой, экспрессивной, даже экзальтированной… Прочие же что-то декламируют на сниженном градусе эмоций, не выдвигаются на смысловой передний край (да-да, даже Жанетт Гурская или Любовь Баленко в алом платье кажутся серыми тенями на фоне главной героини Сулы, стоящей в углу) и даже не слишком хорошо запоминаются.
Режиссёр-постановщик Анастасия Ершова создала нечто очень хорошо гармонирующее с пьесой — в смысле, невнятнее постановки я давненько не видала. И, ладно, где-то в глубине души я осознаю, что нам вещают о ценности человеческой жизни («посланница» Сула стремится уверить некоего Максима, что ему не стоит бросаться под колёса автомобиля, и для этого переносит его в некий иной мир, где погружает в собственное прошлое). Но почему ж это сделано так, что самой хочется как минимум выпить яду?..
В целом, такое ощущение, что спектакль делали для детей лет 12-ти (хотя маркировка на афише — 16+; оно и понятно — роскомнадзорные темы иначе нельзя обозначать). Ну, или что создателям постановки ровно столько же. Обидно, знаете ли, за хороший театр. Хоть плачь.
«Цветы для Элджернона. 30 лет спустя» («Модерн»)
Как же мне не хочется ничего здесь писать про чудесный «Модерн»… А придётся, что поделать. Ибо впервые за всю историю спектакль Юрия Грымова промахнулся совершенно мимо меня.
Да, мы все ждали премьеры постановки «Цветы для Элджернона. 30 лет спустя». Мы предвкушали её. Самые верные фанаты посетили открытую репетицию. И вот уже мы в уютном зале на Спартаковской… И хочется рыдать — новинка «Модерна» оказалась чем-то странным, нелогичным и весьма максималистично-инфантильным, чего прежде в творениях Юрия Вячеславовича не наблюдалось.
И ладно даже, что персонажи, пришедшие из повести Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» полностью разнятся с самими собой по характеру и сути (а Фэй ещё и, внезапно, профессию сменила, что в пьесе не объясняется и даже не комментируется). В конце концов, годы бегут, люди меняются, груз проблем накапливается, характеры портятся…
И нестрашно даже, что без знакомства с оригинальным текстом Киза ряд моментов так и остаются непонятными до самого конца (я бы сказала, даже с двумя текстами, ибо спектакль «Модерна» частично опирается опирается ещё и на роман того же автора «Множественные умы Билли Миллигана»). Ибо общая канва считывается, что в целом хотели сказать создатели, понятно — и этого, откровенно говоря, вполне достаточно.
Вот финальная мораль оказалась для меня сокрытой завесой тайны (равно как и весь второй акт целиком — впрочем, люди, побывавшие на первом показе на зрителя, рассказывали, будто Грымов им признался, что за пару дней до этого памятного события второго акта ещё не существовало в принципе; так что его вязкость и разобранность вполне объяснима). Но если худрук «Модерна», как и обещал во всеуслышание, выпустит таки продолжение — «Цветы для Элджернона. 31 год спустя», — то, возможно, вопросы, оставшиеся без ответа, окажутся закрыты. (Но это тоже странный вариант развития событий — не дорабатывать не слишком сильный спектакль, а дополнять его сиквелом.)
Это всё простительная ерунда. Плохо, что в очередной раз (не последний в подборке сей) мы имеем дело с невообразимо слабой пьесой. И ведь Марина Сулчани — опытный драматург, не впервые работающий с Грымовым, она умеет делать очень интересные вещи (взять хотя бы мой любимый «Скотный двор» или замечательный «Вероника решает…»). А тут — совершенно детская попытка иносказательно вывернуть важные темы, так, что хочется от позора сквозь пол провалиться, хотя я-то простой зритель, а не автор звучащего со сцены текста.
Социальная сатира — понимаю, принимаю, уважаю. Но когда она сделана вот так, с юношеским задором и с юношеским же неумением прятать фигу в кармане и доставать её красивейшим жестом в нужный момент (что обычно подразумевает подобный жанр), ибо гормональный взрыв и нестабильная психика заставляют сразу выдавать все свои сокровенные мысли на-гора, задумка не срабатывает. Всё нужно было делать тоньше, мудрее, взрослее, наконец.
В «Цветах для Элджернона» же нам разжёвывают то, на что надо только намекать, при этом совершенно забывая раскрыть основную идею создателей. Темы перепутываются, мысли не доводятся до конца, подростковый бунт драматурга заставляет взрослых зрителей пожимать плечами. Да ещё и диалоги такие, что волосы от них на голове шевелятся (честное слово, я не знаю, которые слабее: в «4 днях в 25 кадре» или тут, у Марины Сулчани). И они, как по мне, главное зло спектакля.
Резюмирую: знакомая грымовская стилистика, фирменная «сценическая темнота» вместо сценического света, замечательный актёрский состав (и, да, я не видела Юрия Анпилогова в роли Чарли, ибо прогуляла открытую репетицию, но совершенно из-за этого не переживаю, поскольку для меня очень убедителен в данной ипостаси Александр Сериков, ибо — ну, а каким должен быть Чарли, над которым на протяжении 30 лет ставят опыты?), бомбическое музыкальное сопровождение (опять же — фишка Юрия Вячеславовича)… И какой-то поразительно не сложившийся, нудноватый спектакль.
Ну, посмотрим, каким станет продолжение (если Грымов вдруг не передумает его создавать)…
«Идиоты» (МХТ им. А.П. Чехова)
А вот это для меня, уж простите, не только худший спектакль в данной подборке, не только самая кошмарная постановка сезона, но и главный ужас театральных дней моих за боюсь и представить какой период (может, вообще за всю мою некороткую жизнь; даже «Дон Кихот» Театра Наций держит уверенное второе место). Итак, МХТ, «Идиоты», Достоевский — и ещё один великолепный артист, решивший, что он тоже режиссёр. И, да, Сергей Волков должен был играть Мышкина в «Идиотах» в версии Юрия Бутусова, на сцене Театра Вахтангова — но той постановки, как мы знаем, не случилось… Волков отдаёт дань Мастеру (голос которого — в записи — даже зазвучит из динамиков в МХТ) и творит спектакль во имя его и в его стилистике.
Но, ясное дело, мало стремиться и жаждать чего-то добиться, нужно б ещё и обладать необходимыми для этого умениями и талантами. А что видим мы? Ещё одно доказательство той мысли, что хороший артист далеко не всегда может стать хотя бы удобоваримым режиссёром…
Что нас ждёт эдакая кашица, было понятно ещё до просмотра: роман Фёдора Михайловича утрамбован в два часа сценического времени (без антракта, что мудро — иначе минимум половина зала бы сбежала в перерыве). Но всё осложняется тем, что на сцене всего четыре артиста (к слову, как и в спектакле Владислава Наставшева, который поставил таки «Идиота» в Театре Вахтангова; и пусть тот спектакль я, так уж получилось, не видела, но отмечу, что вот он длится 3 часа 30 минут c 2 антрактами, то бишь, значит, хотя бы структурой обладает, что уже радует неимоверно). И вот эта четвёрка, имея каждый по основной роли (Данил Стеклов — Рогожин, Аня Чиповская — Настасья, обожаемая мной Полина Романова — Аглая), успевают попереиграть ещё энное количество персонажей, не представляя их и даже не пытаясь как-то пояснить почтеннейшей публике, что происходит. (Сергей Волков же — строго Мышкин и никто иной.)
А раз у нас сцены выхвачены почти из рандомных мест романа — да ещё и перемешаны между собой (скажем, начинается всё с финала книги — «по Бутусову», как мы поймём из «голосового включения»), то осознать, что вообще происходит и почему, нет возможности. Кто эти люди, которых изображают артисты? Зачем они? С кем они ведут диалоги? А главное — о чём? Даже зная примерно содержание романа, пронзить сюжет спектакля нереально. А уж придя «чистым листом», вы посмотрите набор несвязных эмоциональных картинок, вынеся из увиденного только жутчайшую усталость и воспоминания о слюнотечении Сергея Волкова (небеса, неужели я теперь всегда, когда передо мной окажется этот красивый, одарённый мужчина, буду видеть перед своим внутренним взором ЭТО?.. И сие — дело его собственных рук!).
Физиологичность в театре — вообще вопрос сложный, мало кому поддающийся. А вот такая физиологичность, наимерзейшая, необъяснимая — просто не должна доходить до подмостков. И, да, мы поняли, что у Мышкина приступ (ну, окей, те три человека, которые ещё не умерли от переутомления, чей мозг не успел взорваться, и кто хоть капельку помнит роман, поняли). Нам можно было показать это и менее эпатирующим способом (в конце концов, «шок и ожог» — методы Евгения Марчелли, а не Сергея Волкова).
Лично для меня всё усложнялось ещё и тем, что (сейчас сделаю признание не только стыдное по нынешним временам, но и крайне не модное) я никогда не любила стилистику Юрия Бутусова. Ну, не близка она мне, бывает. С творчеством режиссёра я знакома довольно поверхностно, потому не могла считать все аллюзии, которые были щедро рассыпаны по пространству «Идиотов» (скажем, красный магнитофон для меня был просто средством для воспроизведения музыки — а, оказывается, это ниточка к Мастеру, гляди ты).
Потому я была лишена даже теоретической возможности взирать на сцену с придыханием, замечать везде дань уважения и проводить параллели. Я просто посмотрела ну очень плохой спектакль. А потом примерно неделю я болела — впервые после похода в театр мой организм посчитал себя отравленным и потребовал уважительного к себе отношения и хоть какого-то покоя. И вот это для меня — важнейший момент в оценке премьеры МХТ.
…по завершении спектакля я перекинулась парой предложений об увиденном с несколькими уважаемыми людьми, из цензурных слов услышала лишь предлоги. И как же весело мне потом было читать хвалебные отзывы, славословия и размышления о шедевре авторства тех же самых достойнейших индивидуумов (больше всего мне нравились абзацы-резюме — в большинстве случаев они звучали примерно так: «Я ничего не поняла, но пойду ещё раз!» )!.. Так я не хихикала давно.
Эх, театры, и сами лицедеев полны, и блогеров на двуличность толкаете! А люди ж верят — читают отзывы и билеты сметают. Все анонсированные до конца февраля показы аншлаговые — щеголяют табличкой «Билетов нет». Ну, могу только пожелать полные залы поклонников Бутусова — глядишь, и останутся в восторге.
«Репетиция оркестра» («Ленком»)
Вот мы и добрались до одной из если не самых главных, то громких и ожидаемых премьер сезона. И я прекрасно понимаю, зачем новоиспечённому художественному руководителю театра «Ленком» Владимиру Панкову нужна была эта многолюдная, громкая, бестолковая и ну ооочень скучная «Репетиция оркестра». Ну, а вы попробуйте придумать лучший способ сплотить весь обширный коллектив театра (и артистов, и музыкантов, и все службы) — да ещё так, чтобы они познакомились с тобой лично, с твоими методами работы, прониклись ими, задышали одним с тобой воздухом! Не получается? Вот и у меня тоже.
Панков изобрёл гениальный способ соединить себя и «Ленком», и за это ему можно только поаплодировать, искренне и истово. Теперь у всей труппы горят глаза, она марширует в такт и идёт следом за своим худруком. Но позвольте задать вопрос: а зачем весь этот дорогостоящий «ленкомовский» тренинг по командообразованию (цены на билеты заставляют себя уважать!) публике? Она — как будто бы лишний элемент во всей многомудрой схеме. Но вот ведь незадача — без зрителя спектакль существовать не может…
Конечно, есть приятный бонус: целое созвездие звёздных артистов «Ленкома» одновременно на сцене. Только вот сценического времени каждой из этих значительных величин выделено — всего ничего (хорошо, если более-менее весомый монолог достался). И получается, что народу в спектакле — тьма, но всем им толком нечего делать. Кто простроил себе персонажа, придумав, что делать на сцене (и кто размещён в первых рядах оркестра, который тут является полновесным действующим лицом), — тот молодец. Кого посадили «на Камчатку» — ну, не повезло.
И надо добавить, что в одноимённом фильме Федерико Феллини (на основе которого и создан спектакль) оркестр есть отражение всего общества. У Панкова же добавляется третий слой: оркестр суть театр, а театр — суть общество. И… сюжетная конструкция, любовно выстроенная гениальным итальянцем, теряет всякий смысл, а социальный аспект кажется совершенно лишним, неуместным и… глупым.
Немецкоговорящий же робот в финале впечатляет и удивляет, но вот к содержанию постановки он никак не пристыковывается. Конечно, мы все поняли, что хотел сказать создатель (вот как надо намекать без разжёвываний и расшифровок — это я следующему в данной подборке спектаклю на вид ставлю). Только какое отношение именно вот эта точка имеет к тому, что нам целых два часа показывали? Она максимально внезапна и ни к чему не привязана.
Впрочем, всё вышесказанное «Репетиции оркестра» смело можно было бы простить, если б не главное её прегрешение: нудность и неинтересность. Зал настолько устаёт, что не аплодирует в задуманных для того точках даже из вежливости («программообразующий» монолог Дирижёра ушёл в полную, звенящую тишину, и подобное я видела просто впервые). Зато в самом начале поклонов все в дружном порыве вскакивают с мест и галопом несутся в гардероб, лишь бы побыстрее получить возможность выбраться из липких лап скуки.
Совершенно не удивлюсь, если «Репетиция оркестра» тихо исчезнет из репертуара «Ленкома» сразу же, как Панков сочтёт, что постановка выполнила свои прямые задачи. И это будет наилучший вариант для всех — и для театра, и для зрителей.
«Герой нашего времени?» (Театр Гоголя)
Увы и ах: впервые в данной рубрике оказался спектакль любезного моему сердцу Театра Гоголя — да ещё и в постановке Антона Яковлева… Ну, потому что иногда нужно быть проще и не мудрить излишне, знаете ли.
Антон Юрьевич не просто ещё раз трактует роман Лермонтова, но пытается проанализировать Печорина как реального человека, вселив в этого персонажа нашего современника — поэта-неудачника, разочаровавшегося в жизни и решившего застрелиться (если вы — из числа поклонников артиста Андрея Финягина, как я, например, хотя бы исключительно ради него сходите на премьеру «гоголей»). В общем, некто Апфельбаум, то ли фокусник, а то ли реальный маг (отменная работа Андрея Кондратьева — наконец-то ему доверили роль, позволяющую максимально многогранно продемонстрировать себя), «ставит» летящую пулю «на паузу» и переносит депрессующего поэта не в книгу — в совершенно реальный мир, сошедший со страниц Лермонтова (ну, разве что, время тут течёт не линейно, а «перескакивает» с одной ключевой точки на другую).
(Флешбеки ощущаете? И тут тоже попаданцы в иной мир, и тут героя от суицида «излечить» пытаются… Но, надо признать, куда успешнее, нежели в «Посланнице».)
И вот мы, по логике, должны совершить весь печоринский путь вместе с нашим героем и ответить на вопрос, стоящий в заглавии: «Герой нашего времени?» (по факту, тут даже несколько вопросов — в зависимости от того, на какое слово сделать смысловое ударение). Красивая задумка? Интересная? Ну так! А что же не сложилось? Почему спектакль попал в список незашедшего?
Потому что то, что искрилось на уровне идеи, потухло на страницах инсценировки (её авторы — Антон Яковлев, Елена Исаева, Олег Богаев). Очень уж всё… по-ученически, если позволите так выразиться. И зачем-то проговариваются все моменты, которые можно передать банальным взглядом псевдо-Печорина (ну, или пусть, как и сейчас, появляется на сцене Апфельбаум — но не с озвучиваемой банальной мыслью, а с многозначным молчанием).
Право, складывается впечатление, что создатели спектакля опасаются, что в зал будут приводить исключительно первоклассников, которым необходимо всё качественно разжевать, дабы малыши хоть что-то поняли. Но нет — зритель же умный. Он бы сообразил, что имеется в виду, даже без ежеминутных пояснений (которые кажутся кочками на дороге, постоянно тормозящими машину постановки, и невероятно упрощают действо).
А всё одно — в итоге совершенно неясно, какой вывод мы должны сделать из увиденного. Спектакль-матрёшка не сложился: неясно, какая из «сюжетных куколок» основная, как они взаимодействуют и влияют друг на друга. Если нам пытаются сказать, что бедолага-поэт, побывав в шкуре Печорина (и будучи при этом не в состоянии никак изменить описанные события), осознал ценность жизни и передумал пускать пулю в висок, я приму сию мысль. Только вот в чём проблема: наш «попаданец» охватил значительный отрезок жизни лермонтовского персонажа, люди приходили в его судьбу — и уходили навсегда, личность так или иначе трансформировалась на фоне событий романа (там же годы пролетели, представьте)… А потому, оказавшись в реальности вновь на том же месте и с тем же пистолетом в руках, наш герой должен был не просто передумывать стреляться, но с удивлением взирать на оружие, как на предмет из далёкого прошлого, будто бы случившегося не с ним самим…
Вот представьте себя с вашим нынешним опытом в какой-то точке прошлого, где вы пребывали в состоянии жутчайшей душевной боли. Было бы вам так же сложно второй раз? Сомневаюсь! Новый вы с новым опытом прошли бы путь по-иному — и уже в другом эмоциональном состоянии. У Яковлева же — не так… Недостоверненько. (Вот здесь я коротко кивну в сторону «Модерна» и «Цветов для Элджернона» — помните, я писала, что перемены в характерах персонажей могут объясняться течением времени? А тут — антипример подобного.)
В общем, сложная изначально задумка стала ещё сложней из-за плохо написанной пьесы (сейчас «Герой нашего времени?» передаёт горячий привет спектаклям «4 дня в 25 кадре» и «Посланница», описанным чуть выше). И, вроде, всё красиво (художник-постановщик — Алексей Кондратьев, художник по костюмам — Тамара Эшба, хореограф — Константин Мишин, композитор — Андрей Зубец, режиссёр видеоконтента — Анастасия Журавлева, видеохудожник — Валентин Кутонов, художники по свету — Антон Яковлев, Илья Султанов), шикарно сыграно (ну, труппа в Театре Гоголя великолепна, это бесспорно), отсылает к нашей знаменитой классике… А не трогает, не даёт пищу для ума и не приводит ни к каким выводам. Печально.
«Гамлет. Путь к отцу» («Эрмитаж»)
Тут мне сразу нужно объясниться: я, если вы не забыли, нежно люблю поступательные, неспешные, созерцательные спектакли — буде они сделаны мастерски, и каждая их секунда является наполненной. И постановки Михаила Левитина в театре «Эрмитаж» по три с половиной часа длиной (хоть «Лес. Частный случай», хоть «Весёлую женщину», хоть наипрекраснейших «Слепых коней фортуны») я смотрела с величайшим театральным удовольствием, которое случается только в случае талантливо созданного спектакля, будь он хоть комедия, хоть трагедия.
И вот — долгожданный «Гамлет» от Левитина… Точней — «Гамлет. Путь к отцу», ибо, препарируя пьесу Шекспира, недавний именинник (а 27 декабря, на следующий день после премьеры спектакля, который является сейчас героем моего повествования, Михаилу Захаровичу исполнилось 80 лет — весомо!) пытается разобраться в собственных отношениях с отцом. Так что дорогу к родителю проходит не только (и не столько) принц датский, но и сам Левитин.
Угадаете, какой вопрос я сейчас задам? Да-да! А зрителю, зрителю это дело — оно зачем? Вкрапления из книги Михаила Захаровича, конечно, атмосферны, но поди пойми (они ж — без конца и без начала, короткие отрывки), какой смысл в них вложен. Мастер, искренне надеюсь, нащупал собственный путь к отцу, разобрался в хитросплетении семейных отношений, простил обиды, коли таковые были… Но ценен ли такой сеанс автопсихоанализа публике?..
И ладно б, длись спектакль часа два с половиной. Ну, три. Путь к отцу у артистов и их зрителей займёт… 4 часа 30 минут (здорово, что в афишу премьеру ставят по выходным и с началом в 17:00). Я совершенно не уверена, что после антракта в зале останется столько же народу, сколько вошло в него изначально. И даже не потому, что скучно, неинтересно, некрасиво, не так… Просто физически постановка даётся с трудом — второй акт утомил даже стойкую меня. И ведь пятичасовой «Война и мир» в Театре Вахтангова смотрится пусть и не слишком просто, но куда бодрее, нежели «Гамлет» «Эрмитажа», после него хочется летать, а не лечь и не вставать ближайшие несколько дней.
А потому что разный темпоритм. Разная насыщенность. И в один прекрасный момент, слушая монологи «эрмитажных» артистов, ты начинаешь не наслаждаться «мхатовскими» паузами в их речи, а ужасаться им — ибо удлиняют и без того бесконечное действо.
Вот «подсобрать» бы этого «Гамлета», сконцентрировать бы его, выкорчевать постановочные и сюжетные сорняки — и красота ж! Тогда, глядишь, и теряющиеся в сниженных скоростях смыслы на поверхность всплывут, и вопросы о концепции отпадут. Ибо всё остальное уже есть: отменный актёрский состав, целый ряд интересных режиссёрских находок, изобретательная сценография (художник — Гарри Гуммель, художник по свету — Евгений Виноградов), а ещё — музыка Владимира Дашкевича! Вот за последний пункт лично я уже многое простить готова.
Вообще же, чтоб вы понимали, Йорик — жив, Гамлет — мёртв, а «Быть или не быть» — развесёлые шутовские куплеты (и, как минимум, их вы ещё какое-то время будете распевать после поклонов, даже если ничего больше в вашей душе спектакль не оставит).