Что только ни пишут о недавней премьере «Ленкома» — спектакле «Великий комбинатор» в постановке нынешнего худрука Владимира Панкова. Блогеры, привыкшие хвалить даже самые потрясающие неудачи (оно и понятно: отругаешь — больше в театр не пустят), славословят постановку, СМИ поступают аналогично — либо же ограничиваются осторожной констатацией фактов, просто описывая происходящее на сцене. А вот обычные зрители в выражениях не стесняются. И их можно понять — они деньги платят.
Я же скажу так: а мне понравилось! Хотя, не скрою, я отлично осознаю, почему публика довольно сложно принимает свежее прочтение «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова. Так что сейчас многословно поразмышляю о том, что вообще получилось у Панкова, что в постановке не срослось, и почему лично мне она греет душеньку.
Значит, так: длится «Великий комбинатор» почти 4 часа… На сайте скромно указано, что в зрительском кресле вы проведёте 3 часа 15 минут (минус антракт), что тоже внушает, но хотя бы в голову вмещается. По сути «наш» показ длился на полчаса дольше. Понимаю, что со временем всё это дело устаканится и подужмётся хоть немного, но если вы предпочитаете более короткие действа, то трижды подумайте перед тем, как купить билет в «Ленком».
Впрочем, тайминг спектакля вполне объясним: компоновка «Золотого телёнка» более подходит для подачи в виде телесериала, нежели для «утрамбовки» на театральной сцене. Слишком много событий, слишком кинематографично сменяют друг друга персонажи и локации. И не вырежешь толком ничего — смысл теряется.
Собственно, и Владимир Панков всё это прекрасно понимает — именно поэтому в спектакль введены рассказчики — непосредственно Илья Ильф (Александр Фокин / Станислав Тикунов) и Евгений Петров (Илья Халмурзаев / Игорь Коняхин). Они озвучивают тексты «от автора», проецируемые на задник или по бокам сцены титры, помогающие перенестись в соответствующее место (и эти титры — как раз полноправный гость из мира кино), подсказывают, что видно на некоем воображаемом крупном плане (например, выразительно описывают ботинки товарища Бендера), как будто бы управляя виртуальной камерой…
Отдача части текста на откуп «авторам» — отменный приём, который помогает сократить целые страницы и даже главы. Ибо то, что нужно долго и подробно показывать, можно рассказать единственным кратким предложением. И всё равно: даже в таком виде «Золотой телёнок» не отличается лаконичностью.
Тем более, что жанр у нас — саундрама. А потому «вырезанное сюжетное» заменяется музыкально-звуковыми «добавками», так что то на то и выходит.
Владимир Панков — основоположник и популяризатор саундрамы, понятно, он в оной — как рыба в воде. Но вот артисты «Ленкома» впервые с такой чудной зверушкой столкнулись, и заметно (по крайней мере, на премьерных спектаклях, в период «притирки»), что, хоть им и очень интересно работать в такой необычной стилистике, и в глазах азарт, и адреналин через край, но чисто технических навыков не хватает — равно как и умения чувствовать, что и как делать на подмостках в рамках жанра.
Потому, хоть Панков и сильно сгладил взаимодействие актёров с музыкой (хотите посмотреть, как это должно быть, — велком в ЦДР), позволив этим двум своим «инструментам», живому и звучащему, существовать не совсем слитно, но, по большей части, параллельно, очень заметно, что некоторые прекрасные люди на сцене находятся хоть одной ногой, но в чужой тарелке.
Чуть проще в те моменты, которые соответствуют определению «типичный музыкальный спектакль» (в смысле, когда публику впечатляют танцевальными или вокальными номерами-вставками), но и тут случаются досадные неполадки. Скажем, Сергей Пиотровский совершенно непростительно завалил мою любимую песенку про Армавир и водохранилище (признаю, большую фантазию надо иметь, чтобы её вообще в постановку инклюзировать). От неё и так-то единственный куплет остался, а его спели мимо нот, ритма и здравого смысла. Не надо так…
В общем, звучит в спектакле многое, звучит красиво, звучит разнообразно, звучит вживую… и звучит громко. Нет, как по мне — вполне адекватно всё, я радовалась, я ж за саундраму (даже «ленкомовского» разлива) душу продам. А вот люди непривычные страдали и даже покинули зрительный зал в антракте с концами, пожалев собственные уши. Потому поразмыслите: если вас в театре смущает громкое (а ещё — яркое и дымное), то существует вероятность, что «Великий комбинатор» станет тем ещё испытанием.
Теперь — о работе режиссёра-постановщика. Снова моя отдельная радость — я обожаю вот такой гротесковый, на грани клоунады подход. Даже не со сломами четвёртой стены — с полным её отсутствием, когда происходит постоянный диалог актёров и публики, и реплики подаются в лица зрителям первых рядов (дальше просто артистам не видно, кто и где сидит), когда персонажи, не «выскакивая» из образов, слушаются указаний «авторов», регламентирующих, с какой интенсивностью следует подмигивать или же в какой именно карман положить деньги.
Да, вся эта красота происходит на протяжении всех почти четырёх часов, не меняясь и не трансформируясь. Режиссёр как встал на определённые рельсы, так по ним и едет, и где-то треть зала получает от происходящего нереальное удовольствие, а остальные начинают позёвывать и мечтать о чём-то новеньком в плане постановочных приёмов и стилистики.
А дело в том, что, как я уже сказала, передняя часть партера ощущает себя стопроцентно включённой в спектакль: с ними артисты ведут беседы, им внимательно смотрят в глаза, у них просят помощи и поддержки… Тут я, как краевед, сидевший на третьем ряду (мне вообще повезло в плане актёрского внимания — я ж с фотоаппаратом была, и в мой объектив, совершенно не выпадая из стилистики повествования, артисты заглядывали наиболее часто и внимательно), скажу: ну невероятное ощущение! Я «Великого комбинатора» не просто посмотрела — я его прожила.
А вот те, кто приобрёл себе билет на места подальше, подобного аттракциона лишены. Они просто созерцают очередное театральное действо. Скажем так: если нас, «перворядных», захлёстывает дофамин, то остальные покачиваются на серотониновых волнах. И восприятие у «дальних» зрителей более трезвое, а ощущение вида «это всё, конечно, хорошо, но можно уже что-то свеженькое вкинуть в ткань повествования?» возникает где-то к середине первого акта.
Потому публика «Великого комбинатора» делится на две большие части: довольных, аки слоны («перворядники»), и считающих, что «мило, но ничего особенного и затянуто» (сидевшие «на Камчатке»). Я предупредила, выводы делайте сами.
О бескрайне опечалившем меня поведаю. О том, что никогда, никому и нигде простить не могу. О попытках режиссёров повеселить почтеннейшую публику банальнейшими, простейшими, подростковыми, невероятно стыдными шуточками ниже пояса. Понятия не имею, каким образом в одной и той же голове могут родиться феерические постановочные решения и столь же невероятные пошлости, но вот «Великий комбинатор» — эталонный пример подобного совмещения.
К чести зрительного зала, хихикали надо подобными шутоньками единицы. А мне было просто очень больно и обидно. В «Женитьбу Фигаро» Губернского театра это б всё богатство — тому спектаклю хуже (и пошлее) уже не будет, а премьера «Ленкома» от ненужной грязи очистится.
Далее. Текст. Сложно в это поверить, но в зале есть люди, не знакомые с книгой Ильфа и Петрова. Лично я от этого знания вообще в шоке (в моём доме не было книги «Двенадцать стульев», я её где-то раз в полгодика брала почитать у одноклассницы; а вот «Золотой телёнок» имелся, и я в него погружалась с завидной регулярностью лет эдак с восьми, выучив, как оказалось, практически наизусть). Но факт: скажем, подслушала, как несколько возрастных дам (возрастных! Не понимаю, как тот же фильм с Юрским прошёл мимо них, если уж читать они не любят) в антракте сетовали, что название неудачное — поди догадайся, что «Великий комбинатор» — это про Остапа Бендера…
Так ещё и по ходу действия несколько человек в голос ржали над репликами персонажей… Я-то хихикала над режиссёрскими ходами, над актёрскими решениями, над милейшими проекциями… Но не над звучащим текстом: нельзя хохотать над тем, что сидит у тебя на подкорке, пусть даже оно трижды гениально.
Потому львиная доля зала молча внимала текстам (мысленно хваля или же не соглашаясь с подачей и интонациями)… и это было ещё одним тяжким испытанием. Ну, потому что ты и так прекрасно знаешь, что будет дальше, ты сама можешь встать и громко, с выражением зачитать последующие реплики. Тебе жаждется увидеть, как режиссёр трактует тот или иной момент. Вот бы перескочить на очередную сцену, оценить креативность… и дальше бежать! И так — до финала.
Но нет, мы в театре, потому хочешь не хочешь, а поступательно перемещайся по монологам и диалогам к итоговой точке. В принципе, вообще странно ожидать чего-то иного. Но у нас тот случай, когда текст прекрасно известен, а спектакль длинный. Вот и приходится жаждать, скажем так, парадоксального.
Впрочем, и тут есть пилюлька — работа артистов, многие из которых (да ладно, почти все — несмотря ни на что) красавчики. Прекрасен ансамбль (и «хор Остапов», и остальные) — жаль, конечно, что почти у всех семистепенных персонажей тут функция забора, обрамляющего действия «центрального звена». Милы оба героя Андрея Леонова (и отменно срабатывает фраза про похожесть на своего отца, между прочим; даже я, ожидавшая её, согнулась впополаме). Трогателен старик Синицкий (Александр Карнаушкин). Однозначно хорош Полыхаев (Геннадий Козлов) — тут артист победил даже детскую пошлость, к которой его принудил режиссёр. Симпатичен и забавен Скумбриевич (Алексей Скуратов). И ну очень полюбилась мне героиня-охранница (хотя, скорей, множество героинь в одной) Елены Степановой (в состав с ней работает Ирина Серова).
Совершенно не понятно, зачем в ткань повествования введена рыжеволосая Гелла (Анастасия Марчук) — даже анализировать и пытаться считать идею постановщика не буду, настолько это странно. Зато прекрасна «сцена» супругов Лоханкиных (Александр Горелов и Светлана Илюхина / Анастасия Марчук) — вот всем бы режиссёрам равняться на подобные решения, когда спектакли затягиваются.
Ну, и, собственно, те, вокруг которых всё происходящее вертится. Спорная (вы почитайте, что в отзывах о ней пишут!), но крайне необычная тут Зося (Катерина Кучма / Валерия Тарелкина) — живая, взрывная, даже местами гротесковая, но при этом внешне невероятно хрупкая и утончённая. Я люблю, когда «голубых героинь» режиссёры трансформируют в интересных личностей. Вот и тут радовалась.
Довольно необычный у Панкова Козлевич (Сергей Пиотровский) — не печальный и задумчивый, как мы привыкли наблюдать, а жизнерадостный до лёгкой дебильности (я сейчас о диагнозе, а не о бытовом представлении данного термина) товарищ. Да, он всё такой же наивный добряк, как в книге, но позитивней во всём спектакле никого не найти.
Шура Балаганов (Сергей Ююкин) в «Ленкоме» типичный. Рыжий не слишком умный детина комедийного разлива. Такое ощущение, что Панков обязался что-то одно перенести из романа в неизменном виде — и остановился на Балаганове. Ну, так почему бы нет?
В роли миллионера Корейко мне посчастливилось видеть Максима Аверина (в качестве альтернативы вам может попасться Алексей Маклаков или Павел Капитонов — в общем, все варианты великолепны). И это был самый кайфующий и проникшийся жанром артист на сцене. Вот он, почти-гротеск, но каждый раз Аверин умудряется найти баланс на той грани, которая отделяет хороший вкус и филигранную актёрскую работу от цирка-шапито. И, конечно, первоклассны пластические моменты — а для Корейко они поставлены во множестве.
Мой фаворит — Иван Агапов в роли Паниковского. Тут понимаете как: вот есть весь спектакль — а есть Агапов как бриллиант, озаряющий его. Это какой-то совершенно иной класс — и при том Паниковский как персонаж идеально вписывается в заданные ему рамки, ибо истинному мастеру не нужно выпячивать себя и перетягивать одеяла. Напротив — он знает, где себя притушить, чтобы общая картинка заиграла и заискрилась.
Напоследок — он, Антон Шагин, местный Остап Бендер. Ой, как я в нём сомневалась (да и если б я одна)… Но и от любопытства умирала — а как же трактует Панков Бендера, доверив его артисту Шагину? И это было… ну очень здорово!
Тут всё дело в том, что режиссёр отталкивался от органики и сущности артиста, создавая своего персонажа. И Бендер в «Ленкоме» — отнюдь не положительный герой. Да, мы привыкли видеть сына турецкоподданного эдаким обаятельным артистократом (слушайте, опечаталась, но ведь реально — Бендер «артистократ», а не кто-то иной), редким харизматиком, за коим все мужчины готовы были пойти строем, а женщины перед которым складывались штабелями. По Панкову же Остап — не лишённый харизмы, но жулик, лицезреть махинации которого отнюдь не всегда приятно.
Понятно, что после Миронова, Гомиашвили и Юрского может быть непросто взять — и раскрыть свою душу нестандартному Бендеру Шагина. Но постановщик, кажется, и не требует этого. Панков всячески подчёркивает отрицательную сущность Остапа, лишая его не только вожделенного Рио-де-Жанейро, но и будущего в целом.
Да, финал у спектакля Владимира Панкова буквально одной фразой, но радикально отличается от романа-первоисточника. Конечно, это всё «повесточка», и последние несколько минут «Великого комбинатора» способны разбить розовые очки некоторых зрителей, до того момента относившихся к действу весьма благосклонно, вовнутрь. Но я, которую не смогла обмануть ни минута молчания в «Ненаглядной стороне», ни рвущая душу «Сансара» в финале «Маяковского» (оба спектакля, что интересно и совершенно случайно, тоже «ленкомовские»), с радостью включилась в лукавство концовки «Великого комбинатора», во всё горло распевая вместе с артистами «Я остаюсь»…
Ну, а потому что тут не тот случай, когда «как прибили, так и держится». У Панкова всё логичнейшим образом истекает друг из друга — и взрывается кульминацией в песне Анатолия Крупнова.
В общем, начинаю резюмировать. Я ж ещё не сказала, что постановка очень красивая, радующая глаз, технологичная и шикарно соответствующая эпохе — а я люблю спектакли о 20-х годах прошлого века в нашей стране, по нраву мне эта атмосфера, страшная и авантюрная одновременно. Потому — низкий поклон всей команде спектакля (художник-постановщик — Алексей Кондратьев, художник по костюмам — Ирэна Белоусова, композиторы — Артём Ким и Сергей Родюков, хореограф-постановщик — Екатерина Кислова, художник по свету — Евгений Виноградов, видеохудожники — Мария Линдер и Павел Гандель, музыкальный руководитель — Армен Погосян, технический директор — Данила Чербаджи-Курилко).
Я, знаток романа «Золотой телёнок», премьеру «Ленкома» одобряю, принимаю и — по многим пунктам — хвалю. В любом случае, плюсы «Великого комбинатора» для меня перевешивают объективно имеющиеся минусы (часть из которых в будущем уйдёт — ну, или хотя бы сделается менее заметной).
Может быть, Владимиру Панкову не стоило вообще браться за столь известный, я бы даже сказала, легендарный и прославленный материал. Слишком высока планка. И слишком сильно впечатались в головы наших людей стереотипы о том, каким должен быть Бендер со товарищи. Так что если лично вы уверены, что круче, скажем, Андрея Миронова Остапа нет, то, думаю, в «Ленком» вам лучше не ходить.
А вот коли вы готовы открыться новому, взглянуть на него непредвзято, не через призму «классических» прочтений книг Ильфа и Петрова, то детище Владимира Панкова может вам вполне подойти. О всяческих подводных камнях же я, вроде как, рассказала.
PS. Гусь Ипполит — лучший!
