На этот спектакль я, помнится, пришла совершенно больная. Физически и духовно. Мне было настолько плохо, что я несколько раз пожалела, что вообще выползла из дома.
…а на улицу по завершении действа я буквально вылетала на крыльях. Знаете, случается такое театральное волшебство, когда постановка тебя исцеляет, возвращает человеческий облик и дарит спокойствие и тепло. Таким чудо-доктором и стал для меня «Вишнёвый сад» в театре «Модерн».
Юрий Грымов, надо признать, не слишком часто обращается к классике. Но каждый раз он создаёт нечто интересное, нетривиальное, требующее к себе максимально вдумчивого подхода (сейчас я в очередной раз погрущу по совершенно очаровательной «Женитьбе», увы и ах, давненько канувшей в Лету). Аналогичная история и с «Вишнёвым садом». Разве что, к этой пьесе Чехова Грымов подошёл с максимально традиционной (ну, как минимум, для себя самого) стороны.
А дело в том, что постановку свою Юрий Вячеславович посвятил не только десятилетию обновлённого «Модерна» под своим руководством, но и лично Петру Наумовичу Фоменко — как сам Грымов признаётся, «человеку, который изменил мое отношение к театру — своим примером, своим талантом и возможностью общения». И, на мой нескромный взгляд, «Вишнёвый сад» в «Модерне» получился куда более «фоменковским» по стилистике, атмосфере и духу, чем его «собрат» в «Мастерской Фоменко».
Неспешная, поступательная созерцательность, психологически выверенные характеры и действия персонажей, бескрайнее уважение к тексту Чехова, огромнейшее внимание к деталям, но при этом собранность и сконцентрированность общей картинки, капелька комического, проступающая на шершавой поверхности трагедии — вот, собственно, характерные черты «Вишнёвого сада» Грымова, сформированные по всем заветам Петра Фоменко.
«Вишнёвый сад» — самый, пожалуй, актёрский спектакль Юрия Вячеславовича из виденных мной. Безусловно, режиссёрский рисунок здесь, как всегда у Грымова, жёстко простроен и высчитан, но таким образом, чтобы первую скрипку играли артисты, их сущность, органика, индивидуальность, тела и голоса. И от этого появляется ощущение воздуха, какой-то бескрайней правды и свободы. Ну, и праздника — истинного театрального праздника, который так мастерски умел творить Фоменко.
Юрий Грымов, традиционно, выступил ещё и в роли художника-постановщика, автора музыкального оформления и художника по свету (в дуэте с Ильёй Голеневым). Потому сценография ожидаемо впечатляет (о, эти деревья-призраки, о, загадочная луна, освещающая вишнёвый сад!..), а сценический свет снова, скорей, можно назвать сценической тьмой — но как же это идёт спектаклю!.. Совершенно по-кинематографически лучи света выхватывают лица героев — как бы показывают их залу крупным планом. А все остальные планы меняются, чередуются, акцентируются в нужный момент — и это зрелище захватывает.
«Вишнёвый сад» внешне красив и уравновешен (за что мои аплодисменты и остальной части команды: художнику по костюмам Ирэне Белоусовой, художнику по гриму Арине Ростовой и автору проекта художественно-светового оформления Алине Кузнецовой). Он являет собой гармоничный микс историчности и современности, и совершенно не хочется анализировать, какие детали соответствуют эпохе Чехова, а что привнёс день сегодняшний.
Но главное же — это как именно Грымов прочёл пьесу Антона Павловича, с какой стороны он к ней подходил и каким образом трактовал. А здесь — ещё один интересный момент: постановщик недрогнувшей рукой «перебрасывает» действие куда-то в южнорусские, скажем так, края. Нет-нет, он ни слова не меняет в авторском тексте, сохраняя в неприкосновенности диалоги, словечки, имена персонажей… Но мы отчётливо понимаем, где именно, по Грымову, происходит всё то, что описал Чехов.
Приём, выбранный режиссёром, прост, но действенен: он «населил» свой спектакль теми национальностями, которые традиционно обитали в южной части страны, и пусть имена их остались теми же (Лопахин, Епиходов, Варя), но говор, характеры, а главное — особенности ментальности целиком и полностью работают на задумку постановщика.
Так что сами делайте выводы, кто, зачем и какой именно вишнёвый сад рубит в прочтении Грымова. Но при всех этих изощрениях, что самое прекрасное, в спектакле сохранён стопроцентный Чехов. И это — главное богатство премьеры «Модерна».
Хотелось бы упомянуть и о великолепных актёрских работах. Моя безусловная любимица — гувернантка Шарлотта Ивановна, сверхтрагический персонаж в образе клоунессы. Марина Дианова, как она это умеет, проживает свою героиню на разрыв души. А момент её монолога, обращённого к зрителям (Грымов добавляет в свой спектакль элементы стендапа, преобразовав монологи, предусмотренные Антоном Павловичем, в мини-исповеди, оставляющие публику ненадолго, но наедине с тем или другим персонажем), стал для меня самой зубодробительной частью действа. Шарлотта Ивановна чужая для остальных не только по сути — она и внешне выделяется из компании прочих действующих лиц своим цирковым нарядом. И её бесконечное одиночество пугает…
Превосходны Василиса Кашуба (Анна), Марианна Канивец (Варя), Юрий Анпилогов (Гаев), Дмитрий Бозин (Епиходов; в другом составе эту роль играет Алексей Баранов). Чудесен Пётр Ступин (Фирс). И совершенно прекрасны Роман Зубрилин (Трофимов), Вадим Пинский (Симеонов-Пищик) и, конечно же, Вильдан Фасхутдинов (Лопахин), на котором держится практически вся конструкция спектакля.
Главная же неожиданность постановки — местная Любовь Андреевна Раневская, которую воплощает заслуженная артистка России Людмила Погорелова. Такую Раневскую вы ещё точно не видели! Своеобразная органика и фирменная подача Погореловой сплавляются с текстом Чехова, и рождается какая-то особенная, очень театральная, но при этом максимально достоверная правда, которая заставляет тебя переживать давно знакомый сюжет по-новому, как-то ещё более остро. Раневская Людмилы Погореловой, думается, это ментальная сестра Ирины Николаевны Аркадиной из «Чайки». Сложись судьба героини иначе, она бы тоже смогла стать звездой подмостков. Увы, жизнь пошла по другой колее, потому Раневская актёрствует дома, среди родных и близких. Но свою главную роль она, пожалуй, играет для себя самой…
Юрий Грымов — это, безусловно, творец со своим особенным взглядом на искусство в целом и на театр в частности. Но тут тот случай, когда мастер через свои работы жаждет не показать себя, замечательного, будто под увеличительным стеклом, а стремится поразмышлять на важнейшие для человечества темы, измерить на весах творчества добро и зло, свет и тьму, вечное и преходящее. Наиболее глубоко Грымов погрузился в эти идеи, работая над своей трилогией «Антихрист и Христос». Но можно смело сказать, что «Вишнёвый сад» (равно как и выпущенные в прошлых сезонах «Цветы нам не нужны», «Вероника решает…» и «Скотный двор») является эдаким «вбоквелом» данного цикла, продолжая те же размышления, но на сей раз с подачи Чехова.
Есть два спектакля Грымова, финалы которых привели меня практически в катарсическое состояние: это уже упомянутый «Цветы нам не нужны» и… «Вишнёвый сад». И заметьте: это при том, что чем закончатся «Цветы…», я даже предположить не могла, и, помнится, пребывала в полнейшем шоке от увиденного (в возвышеннейшем смысле этих слов). А «Вишнёвый сад» ночью меня разбуди — по ролям перескажу. Но перемололо меня всё равно знатно, а это о многом говорит.
На этот спектакль совершенно смело можно вести школьников, изучающих Чехова. Рекомендую посмотреть премьеру «Модерна» и всем тем, кто любит близкий к классическому психологический подход. Ну, и театр под руководством Грымова вы, вполне вероятно, под новым углом увидите — и под углом ну очень интересным!
В общем, айда на Спартаковскую!
