На эту премьеру Театра Гоголя я бежала практически вприпрыжку. Во-первых, творчество Булгакова я люблю даже больше, чем литературное наследие Достоевского, а во-вторых, Смоленская губерния (а конкретно — Сычёвский уезд и чуть позднее городок Вязьма), в которую направили работать начинающего доктора Михаила Афанасьевича, — это ж мои родные места, деревня бабушки там в двух шагах. И кто знает, быть может, сто с хвостиком лет назад сей молодой врач и моих собственных предков пользовал. Потому отношение у меня к «медицинскому циклу» Булгакова особенное — очень личное и трепетное.
Так что спектакль «Морфий» я смотрела с максимальным вниманием. И сразу признаюсь: это было прекрасное зрелище!
Режиссёр Александр Лимин обратился не только непосредственно к рассказу «Морфий», но также и к «Запискам юного врача» (авторы инсценировки — Николай Ковбас и сам Александр Лимин) — дабы со всеми подробностями погрузить публику в быт, работу и кошмары сельского доктора, буквально только что получившего в большом городе диплом с отличием и прекраснодушно размышлявшего о свежеобретённой профессии как о чём-то светлом и возвышенном. А оказалось, что ты — один против всех болезней мира, вокруг тебя — только кровь, грязь и боль, и даже самый образцовый диплом в такой ситуации бесполезен… Ну, и как не спрятаться от этого ужаса в чудесный мир, который тебе дарит спасительное анестезирующее средство?..
Вообще, Александр Лимин по первому образованию — хореограф. Поэтому и к постановке спектакля он подходит как к вычурному, всеобъемлющему, сложнейшему танцу. Здесь всё подчинено ритму — музыки ли, человеческой ли речи, биению ли сердца, неважно. Каждое движение, жест, мимический акцент выверены, и даже те моменты, которые не простроены как некий хореографический этюд, становятся виртуозным танцем — порой телесным, но чаще — психологическим.
И очень страшно, невероятно страшно и достоверно смотрится постепенное, но неуклонное падение доктора Полякова на дно — туда, куда затягивают его цепкие щупальца морфия…
Знаете, огромной смелостью нужно обладать, чтобы вот сейчас, в то время, когда из песен вычёркиваются слова, навевающие ассоциации с наркозависимостью, и песня той же «Агаты Кристи» с печальными пробелами в тексте стала именоваться просто «Для никого», ставить спектакль с «откровенным» названием «Морфий». Но я так скажу: громче заявлений о губительной силе веществ я не слыхала уже давненько.
На протяжении двух актов главный герой теряет человеческий облик, перестаёт отличать реальность от наркотического бреда, в финале уже не понимает, где проходит граница между ним самим и разрушителем-морфием. Чем всё в итоге закончится, знает каждый, кто читал Булгакова (ну, а если вы вдруг «медицинский цикл» Михаила Афанасьевича не открывали — искренне завидую, посмотрите спектакль на новенького, без бэкграунда и ожиданий).
В очередной раз порадуюсь работе сценографа Василисы Кутузовой. Молодая художница, как и прежде, отлично чувствует нерв ситуации и погружается в историческую атмосферу, создавая, с одной стороны, вполне достоверную обстановку сельской больницы, а с другой — творя некое условное пространство, в котором может происходить буквально всё, что угодно. Работая с Кутузовой в тандеме, художник по свету Денис Краснощёков рисует сначала понятный и устойчивый, а чем дальше — тем более шаткий и зыбкий мир, одновременно и манящий, и отталкивающий…
И пусть нам чётко дают понять, что доктор Поляков, конечно, не виноват в том, что начал принимать морфий (в спектакле Александра Лимина эта необходимость сделана ещё более жёсткой, нежели в рассказе-оригинале, ибо привязана к «несчастному случаю на производстве» — заражению от одной из пациенток), но при этом буквально за руку проводят по пути деградации героя, отмечая те точки, в которых он ещё мог остановиться, и показывая, как лекарство (ну да, во времена Булгакова морфий считался именно таковым — пусть уже и с оговорками) превращается в яд.
Необходимо отметить работу, которую делает на сцене Кирилл Ковбас, проживая путь от вчерашнего студента, домашнего мальчика, оказавшегося в забытой всеми богами деревне между молотом и наковальней, до человека, разрушившего собственную жизнь, своё счастье, самое себя… Мощнейшее погружение, которое и сейчас (а я давненько смотрела спектакль!) вспоминаю с внутренним содроганием и истинно театральным восторгом.
Надо заметить, что во втором составе роль доктора Полякова («Серёжи», как именуют его коллеги) исполняет Александр Хотенов — и я с трудом представляю себе, как «Морфий» преломляется в этом случае. Уж слишком различны во всём данные артисты, а значит — просто необходимо идти в Театр Гоголя ещё раз, чтобы увидеть историю в пусть несколько, но ином прочтении.
Прекрасны и все прочие персонажи и их исполнители: фельдшеры Анна Кирилловна (Мария Свирид / Анна Александер) и Демьян Лукич (Николай Ковбас / Виктор Жлудов), а также земные и потусторонние существа, пациенты и иллюзии, входящие в жизнь доктора Полякова (Екатерина Сахно, Ольга Добрина, Александр Груздев / Денис Лукин).
И складывается в итоге талантливой работы всей команды очень пронзительный спектакль с однозначной и понятной моралью, но при этом — нисколько не назидательный, говорящий с нами обычным человеческим языком, а не менторским тоном. Как пел Доктор Александров, «Стоп наркотикс, наркомано стоп». Жаль, что доктор Поляков не прислушался к коллеге…
«Морфий» — один из тех спектаклей, за которые я нежно люблю Театр Гоголя (почему-то подобные рвущие душу постановки массово рождаются только в этом пристанище муз). И я очень редко в последнее время смотрю какие-то спектакли повторно (просто не хватает на это времени), но на сию постановку в другом актёрском составе явлюсь при первой же возможности. А иначе ж от любопытства лопну!
